Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:12 

«Жизнь как чудо» Эмира Кустурицы

Больше никакого рок-н-ролла
Сразу говорю, в этом фильме можно жить. А почему – сейчас буду разбираться…
Эмир Кустурица создал удивительное по своей силе и искренности произведение, которое хватает за живое и прочно держит зрительские потроха в крепко сжатом кулаке сюжета, идеи и исполнения. Ему удалось создать историю не однобокую, не хромающую ни на одну составляющую, не искусственно-пластиковую с ненормальным лоском выдумки. У него получилось воссоздать в своей картину саму жизнь, хотя бы потому, что его абсурд - абсурд реальности, его боль - душевная боль, его счастье - подлинное и искрящееся чувство. Об этом хочется говорить бесконечно, перебирая самые подходящие художественные приемы, но рассказать до конца все равно не выйдет. Как не старайся.
Природа, от которой захватывает дух; музыка, от которой хочется летать; слова, от которых хочется жить. Лука, тихий, спокойный, излучающий добро своей грустной улыбкой. Его жена, Джарданка, застрявшая посреди балканских гор с аллергией на пыль плавно перетекающей в душевное расстройство. Сабаха, запуганная свалившейся с небес войной, открытая окружающему миру и преданная своему чувству. Железная дорога, которая то объединяет, то разбрасывает людей в разные стороны.
Это фильм о войне без глянца, без выскобленного из пустоты патриотизма, без масштабных батальных сцен, но с чувством беды, которое пронизывает все насквозь. Это история о любви без красивой завязки, без элегантного флирта, без всего наносного, но с надрывом, сбивающем тебя с ног. Это рассказ о браке, без привычного уже обличения или немого упрека, без намерения высмеять или растоптать, но с искренностью, опять же, разящей наповал. Здесь каждый может, нет, не так, каждый должен увидеть что-то свое, услышать что-то близкое, почувствовать что-то знакомое. И тогда, возможно, станет чуточку светлее.

@музыка: Looking for Luka - The No Smoking Orchestra

@темы: коробка с кинопленками

02:06 

lock Доступ к записи ограничен

Больше никакого рок-н-ролла
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:24 

Цитаты.

Больше никакого рок-н-ролла
Цитаты - всего лишь маленькие крупинки тех чудесных текстов, что нам удается время от времени прочитать. Их можно помечать на полях, выписывать в блокноты или даже пытаться запомнить, но не стоит оставлять их без внимания. Меня не хватает на полноценные рецензии всего, что попадает в мою шальную башку посредством обыкновенных слов, но цитаты могут сказать не меньше.

Милан Кундера. «Книга смеха и забвения»
На Вацлавской площади в Праге стоит человек и блюет. Мимо него идет другой, смотрит на него и печально кивает: «Знали б вы, как я вас понимаю…»
читать дальше

Фредерик Бегбедер. «Любовь живет три года»
Утопиться бы в море, но слишком много народу катается на водных лыжах.
читать дальше

Иржи Грошек. «Файф»
Шведский стол – это вроде игры в русскую рулетку. Заряжается один подпорченный грибочек в барабан из тридцати блюд, и - продолжительный отдых вам обеспечен. Так что шведская семья ещё туда-сюда, а стол у них – подлинное безобразие. Особенно с греческими ингредиентами, когда из картошки на вас кто-то смотрит и шевелит лапами… Это салат «оливье» или можно погладить?
читать дальше


Генрих Белль. «Глазами клоуна»
Я ненавижу разъяснять поэтические образы. Либо меня понимают сразу, либо нет. Толковать тексты не моя специальность.
читать дальше


Эрих Мария Ремарк. «Триумфальная арка»
Одиночество – извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда.
читать дальше

Амели Нотомб. «Словарь имен собственных»
Одноклассники, разинув рты от восхищения, слушали ее чудовищные ответы – по географии: «Нил берет начало в Средиземном море и никуда не впадает»; по геометрии: «Прямой угол кипит при девяноста градусах»; по грамматике: «Причастие прошедшего времени согласуется с женщинами, если среди них нет мужчин»; по истории: «Людовик XIV стал протестантом, когда женился на Эдите Нантской»; по биологии: «Кошка обладает брачным нюхом и ночным слухом».
Нужно сказать, что девочка разделяла восхищение окружающих. И в самом деле: изрекая всю эту чепуху, она не уставала дивиться бесконечному богатству своего воображения, позволявшего изобретать подобные сюрреалистические перлы.
читать дальше

15:36 

Шербетные фантазии.

Больше никакого рок-н-ролла
Какого цвета шербет?

Щербет должен быть либо ярко-оранжевого цвета, либо нежно-персикого. Он должен пахнуть летом, цветущей вишней, только что скошенной травой, медом, анютиными глазками. А ещё он жужжит пчелами.
Щербет, наверное, должен быть нежно-сиреневого или нежно-травяного цвета. Пахнуть цветущей яблоней, сеном, воздухом. Он должен напоминать его поцелуи, а ещё его серо-голубые глаза. Лично моя ассоциация.
Это не я писала – это всё астрал. Потому что лично моя ассоциация со словом «щербет» это: ночь, такси, дождь, маринованный гусь, фильм «Не шутите с Зоханом», Аксай, сказки о «Бременских музыкантах, щёпот и….

© Очередная свихнувшаяся рыба

Щербет должен быть блестящим, сладким вишнево-розового цвета. Он должен обладать вкусом счастья и оставлять на пальцах липкие следы.
Щербет – это солнце, зеленые деревья и вода: фонтаны, море, ручеек. Это твои руки в моих. Это блестящие глаза и светлые улыбки.
Это сладкие воспоминания о детстве с последующим погружением в него. Качание на качелях с закрытыми глазами до шума в ушах, до желтых кругов перед глазами.
Щербет – это глянцевые кусочки забытой мечты, сладких запретов. Приторных желаний. Первое приторное желание от щербета – пить!!! Да =) и ещё музыка!!!
© Грампластинка

Щербет…
Упрямое, колючее, но всё же отдающее легкой пряностью слово. Такой безудержной, незабываемой пряностью давно забытого, похороненного в грудах разорванных дневников лета.
Щербет…
Словно смакуешь болезненный сгусток неприятных, лихорадочных мыслей, о которых хочется забыть, затолкать их в гостеприимные урны фальшивой вечности, растопить, растворить, растоптать, мять дрожащими ладонями, сглатывая невольные слезы…
Щербет.
Небольшая поляна, бесчисленные цветы , руки, тонущие в полумраке надвигающегося вечера, прерывистое дыхание, звенящий воздух, привкус свежести.
Щербет…
Стыдливый привет из детства. Щербет… =)
© Машик

мрррр.... щербет...
сладкое, тёплое, греющее...
прилипает к зубам, жутко раздражает, но нравится...
что-то солнечное и в тоже время свежее...
какое-то напоминание о прошлой, такой далёкой, но ещё родной стране... о доме...

© Нару-тян

щербет...
хотелось бы сказать, что он янтарный... это первая мысль...
но потом понимаешь, что тон не тот...
он цвета кофе с молоком, цвета сгущенного молока...
мне кажется, что это именно такой цвет...

© [DELIRIUM]

Солнечно-желтый, сияющий изнутри, чуть похожий на липовый мёд.
И обязательно прохладный. По вкусу — как брусника со льдом. Схожие ощущения.

© Шиповник Несбывшийся

щербет.
щербет.

он явно хитрый. как и все на Востоке.

и прищур у него. да.

и улыбка. добрая. и веселый всегда. никак не злой.)

да, солнечный. прямо золото-солнечный.

© [J]Мечтательный Шизофреник[/J]

У меня почему-то шербет обязательно должен напоминать халву. Не вкусом, нет, но...консистенция слишком грубое слово для этого, но именно консистенцией. Такой же рассыпчатый и пористый. А еще он должен быть цветочного цвета, обязательно. Чтобы ни серый, ни черный, а васильковый, малиновый, лимонный, нежно-оранжевый. Чуть прохладный, рядом с веточкой норвежской мяты и непременно в широком стакане на высокой ножке. Не сладкий, а сладковатый, такой вкус у цветочков "кашки"
А еще он может быть щербетом.
И тогда он чуть кисловатый, так, что около скул приятно потягивает. И от него точно должно пахнуть снегом.
© Эминда

Шербет, это шепот страстного пения пустынного ветра ночью, это не сказанное "люблю", это пряная сладость по остроте сравнимая с карри. Шербет - это полет птицы под аквамариновым небом у дальнего берега мира, шелковое прикосновение, это золотое солнце в пурпурной чаще недопитого вина...
© Charatsu

Шербет должен быть ну очень холодным и пахнуть теплым летом. И вечерним нежным ветром.
Он ни разу не мороженое и ни в коем случае не замороженный сок. И он должен напоминать о восточных красавицах и сказках Шахерезады.

© Штауктш
запись создана: 02.04.2009 в 01:40

@музыка: Земфира - ПММЛ

@темы: бред и наши души, цветошизопаршивомысленное

23:16 

Ночью.

Больше никакого рок-н-ролла
Этими тягучими зимними ночами, которыми я разбавляю дни, которые добавляю в чай для пущей крепости, которые перебираю кончиками пальцев, когда скучно, – мне порой кажется, этими ночами время останавливается. Не так, как в кино, когда все вокруг вдруг замирает и один только главный герой крупным планом дрейфует среди неподвижности; не так, как в книгах, когда главная героиня ловит застывшие в воздухе витые снежинки и «чуть заметно улыбается», нет. Я как бы замираю вместе со всем и наблюдаю откуда-то сверху, улыбаясь и медленно листая страницы какой-то книги с бордовой обложкой. На ней написано большими серебряными буквами: «ПИСЬМА СЧАСТЬЯ» и мне от этого особенно легко и спокойно.
Этими свежими зимними ночами, которые проникают в легкие (да, это банальность, но куда же ещё проникать среднестатистической ночи - не в селезенку же, в самом деле) и переворачивают там мой кое-как наведенный порядок вверх дном, мне дышится и живется совсем просто и гладко, как будто невидимая рука выпускает, наконец, мое горло из долгих объятий и дает душе насытиться кислородом. Поэтому форточка всегда открыта, и даже собачий холод тому не помеха. Вот так я листаю свою книгу в бордовой обложке с надписью "ПИСЬМА СЧАСТЬЯ", незаметно поеживаюсь и потихоньку начинаю верить. В кислород, в письма счастья и прочую милую ерунду. Даже в тебя начинаю верить время от времени. Это, правда, довольно быстро проходит, стоит лишь натянуть свитер.
Этими редкими зимними ночами, которые путаются в пальцах не давая заснуть, которые цепляются за волосы в попытке скрыться от неминуемого рассвета, я долго думаю о том, как бы все могло быть, если бы не было так, как есть. Чай на подоконнике остывает - я так и не проклеила окна, ссылаясь на то, что это естественная вентиляция. Я прекрасно знаю, что из-под окон дует, и лучше бы чай поставить на тумбочку, но, согласитесь, ночь не ночь, если в ней не фигурирует подоконника. Приходится давиться сладким холодным чаем и прятаться от мироздания за бордовой книжкой, которая называется, да, правильно, "ПИСЬМА СЧАСТЬЯ".
Знаете, наверное, все было бы чуть-чуть иначе, если бы не такие вот зимние ночи.

@темы: Папка с обугленными листами, исписанными кривым почерком

04:59 

Элементарные частицы. Мишель Уэльбек

Больше никакого рок-н-ролла
«Уэльбек по отношению к человечеству ведет себя,
как ребенок, сделавший шаг и ударившися об стул.
Он побил стул, сделал шаг - и ударился об стол.
Он отомстил столу, остановился - и упал на жесткий пол.
Он обиделся на пол, лежит, не шевелится вообще –
и как-то ему все равно плохо!»
(с) неизвестно
Если бы каждому, кто собирается взяться за кричащий томик Уэльбека, в деталях рассказывали бы о том, с чем ему предстоит иметь дело, французский выпендрёшник с провокаторскими наклонностями лишился бы как минимум половины своей выручки. Но любопытство - штука на редкость въедливая, вечно заставляет самостоятельно выяснять, отчего же все так усиленно плюются и чему так громогласно восторгаются.
Стоит признать, правы и те, кто кричат об откровенной порнографии, и другие, считающие его книги если не «брульянтами» современной мировой прозы, то хотя бы жемчужинами французской литературы. Уэльбек удивительным образом способен соединить в своих опусах откровенность с подлостью, а привлекательность с отвращением, не опускаясь при этом до уровня дамско-иронического детективо-романа. История, о которой идет речь в "Элементарных частицах" во всем напоминает образ своего автора: такая же раздражительно нервная, распираемая противоречиями и кровоточащая хроническим одиночеством. Уэльбеку будто бы жаль открыть свой замысел раньше времени - от этого вопросы "К чему?" и "Зачем?" становятся едва ли не ключевыми. Зато добравшись до последних страниц, этот товарищ отыгрывается за всех одним махом: за себя любимого, за утомленный хаотичным петлянием сюжет и за замученного этим сюжетом читателя. В итоге читатель с восторгом от того, что да, да, это конец, и больше не будет, закрывает книгу и бежит выставлять её на Букривер. Автор, надо полагать, тоже доволен: эпатаж удался, да ещё и глубинный смысл удалось приплести нежданно-негаданно. Конечно, всё наверняка не так, и поклонники, я бы даже сказала "фанаты", французского забияки будут говорить о том, что это роман со столь поразительной в своей новизне мыслью: человечество, мол, обречено. Нет, ну обречено и обречено - с кем не бывает?
Уэльбек не владеет или умело притворяется, что не владеет, талантом упаковывать мысли в полиэтилен афоризмов, в отличие от того же Бегбедера, который буквально фонтанирует прописными и негласными истинами страницами напролет - о чем, пожалуй, не говорил только ленивый. Впрочем, погоды это не меняет: "Элементарные частицы" - роман, который тыкает в Вас пальцем и ухахатывается со смеху, глядя на Ваше шокированное личико, с универсальными мыслями или без них. Это роман, который знает, что уже получил свое Гран при, выслужился перед родиной и ныне свободен творить всё, что его душеньке угодно. Чем он, собственно, и занимается.

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

00:22 

Дмитрий Глуховский. Сумерки.

Больше никакого рок-н-ролла
Постоянная прописка священных граалей и древних манускриптов в современной литературе уже не вызывает удивления, только легкое раздражение - на 128-ую трактовку гибели культуры майя или 245-ую версию жизни сына/дочери Божьей. Дмитрий Глуховский во избежание обвинений в банальности решил обратить до сверби в зубах знакомую легенду в историю одного перевода, что с титаническими, очевидно, усилиями все-таки ему удалось. Как-то так и вышло, что два скучноватых по сути своей рассказа переплелись, смешались и благополучно друг в друге запутались, оставив в дураках авторский замысел, ежели последний, конечно, звучал как-то иначе, нежели просто "срубить бабла".
Что такого есть в этих трехстах страницах? Есть доблестный герой-переводчик, пробирающийся сквозь дебри испанских закорючек с храбростью среднестатического конкистадора. Есть вывернутая кишками, пардон, наружу композиция, мило подмигивающая и без того перепуганному апокалипсисом читателю. Есть неоспоримый талант автора к "писанине", заставляющий проклиная все на свете слоняться за его героем по белоснежным листам, но никак не по описываемым московским руинам. Есть хитро прищуривающийся из неизвестности финал, одновременно намекающий на свою неоднозначную концептуальность.
Чего в этих страницах нет? Нет образа, который сделал бы главного героя не жалкой картонкой в бумажном мире Глуховского, а живым и осязаемым человеком в мире реальном. Нет ответов на все вопросы многострадального переводчика (хоть бы именем его наделили, разнообразия ради), вместо них - довольно жалкая попытка добить своего читателя внушительных размеров булыжником в виде иллюзорности окружающего мира. Нет желания медленно смаковать каждую главу, а потом перечитывать и всю книгу, отдельно наслаждаясь отмеченными на полях пассажами. Но, надо признать, нет нудности, тухлости, скукоты. А вот серость местами проступает.
Любого столкнувшегося на своем тяжком жизненном пути с этим коричневым томиком ещё перед прочтением должен насторожить только тот факт, что обложка трижды сравнивает автора с куда более маститыми представителями пера и кляксы. Признавая, что до Гоголя ему как до Парижа на самокате, обозрения величают его русским Стивеном Кингом и обзывают отечественным Дэном Брауном. Будь я на месте Глуховского, то в первом заподозрила бы лесть, а на второе и вовсе обиделась. Хвала Великому и Могучему Высшему Разуму - пока что ни то, ни другое мне не грозит.

Цитаты под катом.

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

04:49 

Книги. 2010.

Больше никакого рок-н-ролла
Новый книжный сезон официально считаю открытым!
За последние полгода я стала читать раза эдак в два больше, нежели это было раньше, читать ночами, за утренним чаем, в маршрутках и на парах. В этом году сбавлять обороты не собираюсь - только читать, читать, читать. Примерный список того, что я собираюсь осилить в этом году лежит здесь. Как и в случае с фильмами, я решила писать краткие отзывы на все. Советовать мне книги, как оказалось, чаще всего безполезно, но обсудить с Вами прочитанное буду рада.
PS Увы и ах, в последнее время писать коротенькие описания мне не удается: ни времени, ни желания. Остается надеяться, что я к этому ещё вернусь.)

Январь: 1-10

Февраль: 11-19

Март: 20-27

Апрель: 28-36

Май: 37-42

Июнь: 43-46

Июль: 47-51

Август: 52-58

Сентябрь: 59-63

Октябрь: 64-68

Ноябрь:
69. Генрих Белль - «Где ты был, Адам?»
70. Эдмон Гонкур - «Актриса Фостен»
71. Джеймс Кейн - «Почтальон всегда звонит дважды». «Растратчик»
72. Гюстав Флобер - «Госпожа Бовари»
73. Герберт Уэллс - «Машина времени». «Война миров»
74. Эмиль Золя - «Творчество»
75. Лена Элтанг - «Побег куманики»
76. Ги де Мопассан - «Жизнь»

Декабрь:
77. Проспер Мериме - «Хроника времен Карла IX»
78. Ги де Мопассан - Новеллы
79. Чарльз Буковски - «Женщины»

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

19:26 

Дмитрий Липскеров. Пространство Готлиба.

Больше никакого рок-н-ролла
Каждому рано или поздно попадается книга, которую и читать тошно, и бросить не дает животное любопытство: что же этот маразматик выдаст под конец? Так и листаешь страницы, сквозь которые ползет разговаривающий жук, бегут человеческие руки и плывут женщины в бутылках, твердишь себе: «Это бред, бред, бред, прекрати, перестань, выбрось эту макулатуру!», но не выбрасываешь, а добираешься до конца, чтобы захлопнуть этот проклятый томик и забыть о нем на долгие и счастливые года.
Прочтение «Пространства Готлиба» - результат столкновения двух маразмов: того, кто эту книгу написал, и того, кто эту книгу читает. Первого можно оправдать: в конце концов, даже авторам иронических детективов надо на что-то жить, не говоря уж о мистификаторах вроде Липскерова. А вот со вторым при таком раскладе действительно тяжелый случай…
Доблестный читатель-герой, пробирающийся сквозь толщу липскеровской ахинеи, наблюдает переписку двух спинальных инвалидов, с которыми регулярно происходят самые, что ни на есть, бытовые случаи: в одного вселяется жук с богатым прошлым несостоявшегося российского императора, другая обнаруживает футляр с тремя человеческими руками, при необходимости свободно передвигающимися и выполняющими просьбы новообретенной хозяйки. Бытовуха, одними словом, неприкрытая жизненная реальность. На фоне присутствуют Метрическая война (причина тоже стандартна – Япония, объединившись с Грецией, насильным путем свинцовых пуль доказывают России выигрышность измерения длины в метрах, а массы в килограммах), женщины с хвостами и другими атавизмами и прочие привычные явления нашей с Вами неприглядной жизни.
Чем дальше в лес, тем сильнее колбасит нашего автора, переплетая две истории, которые и без того дали бы фору любому фэнтези, в один нескончаемый поток больного воображения. Под конец интересно уже лишь одно: кто в этой истории врет: Анна, Евгений или их непосредственный создатель Дмитрий. После того, как книга добита – а иначе и не скажешь – этот вопрос уточняется: кто из них врет больше всех, но и он, естественно, остается открытым.
Впрочем, стоит признать, что на язык Дмитрий Батькович не хромает – уж простите мне столь грубый оборот. Наоборот, в письменной речи его «подопечных» встречаются удивительно красивые метафоры, которые, увы, затмевают вышеупомянутые хвостатые женщины. Обо всех «чудесах», то и дело приключающихся с героями, говорится так, будто странного или, упаси Боже, противоестественного, в них ничего нет, да и сами герои воспринимают их как очередную реалию их порядком скучной жизни. С другой стороны, ну улетел человек в небо и улетел. С кем не бывает. Время от времени создается впечатление, что автор – здоровый человек, который просто не отличает свои фантазии от реальности – знаете, с детьми такое случается. Так что следует отдать должное – хоть кто-то на этом сделать себе имя.
Но все-таки не стоит думать, что нет ничего хорошего в этом произведении, ничего привлекательного и стоящего – это не так. Ведь в каждой книге можно найти что-то уникальное и удивительное, «Пространство Готлиба» - не исключение. Дивно хороша обложка, да, дивно хороша…

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

01:55 

Кино. 2010.

Больше никакого рок-н-ролла
Новый год - новый список, особенно если дело касается кино - более или менее обновляемой в здешних краях темы. Итак, отсчет обнуляется, вносятся изменения: теперь я не только перечисляю просмотренное, но и пишу краткие отзывы, за исключением тех случаев, если вдруг растекусь на нечто большее по мысли и размеру. Оцениваю уже по пятибальной шкале - это гораздо удобнее. Советы и обсуждения традиционно всячески приветствуются.

Январь: 1-17

Февраль: 18-30

Март: 31-49

Апрель: 56-76

Май: 77-86

Июнь: 87-105

Июль: 107-118

Август: 119-131

Сентябрь: 132-139

Октябрь: 140-142

Ноябрь: 143-155

Декабрь:
156. Хроники Нарнии: покоритель зари (реж. Майкл Эптид) - 5
157. Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу (реж. Стэнли Кубрик) - 5
158. Ешь, молись, люби (реж. Райан Мерфи) - 3
159. Прости за любовь (реж. Федерико Моччиа) - 1
160. Всего на один вечер (реж. Эрнест Р. Дикерсон) - 2
161. Часы (реж. Стивен Долдри) - 3
162. Моя ужасная няня 2 (реж. Сузанна Уайт) - 1
163. Начало (реж. Кристофер Нолан) - 4
164. Кокаин (реж. Тед Демме) - 3
165. Ученик чародея (реж. Джон Тёртелтауб) - 3

@темы: коробка с кинопленками

03:24 

Больше никакого рок-н-ролла
Песни иногда бывают живыми. Знаете, живее иного человека. Со своей историей - как вспомнишь, зашатаешься от дурмана накатывающих воспоминаний. И думаешь: «Боже, сделай так, чтобы не забывать этого никогда, помнить, всегда помнить соленый привкус на губах и наши звонкие голоса, разрезающие тишину ночного пляжа своим безумным «S'agapw»... Пожалуйста, только не забывать...»
Эй, Алекси, помнишь нашу бессонную ночь вшестером на пляже недалеко от Пафоса? Его тогда ещё не закрыли на ту абсурдную модернизацию, или как там нынче называется это скотство, не искромсали бесконечный берег кричащими колеями от огромных безжалостных колес. Тогда там было очень просто и очень легко, будто ничего для счастья и не надо больше: только мы, море впереди и песок, песок, песок... Куда все это делось, Алекси, куда...
Помнишь, Элина кричала, что ей пахнет молодыми яблоками и твердила, что их надо непременно найти, но где ты возьмешь яблок в три утра. Мы смеялись и со стороны, вероятно, были очень похожи на пьяных; пьяных всем, чем только можно, помимо непосредственно алкоголя. Водка крайне пошло смотрелась на фоне нашего коллективного безумства и вообще не дружила с нами, тогдашними спортсменами.
А Тасос всю ночь молчал, помнишь? Всю ночь молчал и изредка улыбался, когда Элина начинала требовать яблок. И все знали, что так надо, раз он молчит - значит так надо, ему просто очень надо помолчать. И он молчал. Но делал это так же, как верещали мы: искренне и умиротворенно. С тех пор каждый раз, когда хочется просто помолчать, я всегда вспоминаю его. Вспоминаю и улыбаюсь. А теперь он в Салониках, черт его знает где, и не найти его, и не сказать спасибо за то его молчание.
Мы не были закадычными друзьями до того вечера, да и после него тоже. И если шальной случай свел нас в одном месте, то только чтобы вернуть все на свои места на следующее утро. Наверно, именно поэтому Деспина безостановочно щёлкала своей цифромыльнецей всю ночь нас, пролеживающих песочное покрывало. И даже ты вряд ли знаешь, где она сама и где те фотографии.
А Мариос, Алекси, когда ты в последний раз говорил с Мариосом? Не удивлюсь, если это было той самой ночью, потому что потом какой-то леший заставил федерацию выбирать между тобой и им, и выбрала она отчего-то тебя. И мы оба знаем, что тебе тот выбор был до фонаря, но после него - тишина. И не было никакого пляжа, и не было того минутного счастья длинною в десяток часов.
Алекси, как бы я хотела знать, ты помнишь это? Потому что я забыла, как забывают ветер в лицо и варенье в кладовке. Забыла напрочь, а сегодня отчего-то вспомнила. Я бы тебе процитировала сейчас Воденникова, Алекси, худо-бедно перевела бы его на греческий и сказала бы, что «счастье – это то, что всегда с тобой», ведь ты так долго пытался объяснить мне это, а я не понимала. Но вот, прошло время, я знаю это, и много чего ещё знаю, только рассказать это вряд ли удастся. Потому что, где та ночь и где мы.
Но ребята, как бы я Вам хотела сказать, что вспомнила сегодня наш пафосский шабаш, вспомнила под ту песню Протопсалти и Ремоса, что поначалу тихо напевала Деспина себе под нос, а спустя пару часов орали мы в шесть глоток. Орали, потому что так было надо, потому что так мы чувствовали и так думали. И теперь уже я знаю, что это было настоящее, и только так надо чувствовать и только так надо думать. И Вы, такие туманные и рассыпающиеся песком в моих ладонях, такие призрачные, но до сих пор такие любимые, Вы оставайтесь в моей памяти подольше, хорошо? Оставайтесь…

@темы: Муть и осадки, муть и осадки, муть и осадки

22:54 

Кинопленки и прочие радости.

Больше никакого рок-н-ролла
Ну вот моя и добралась до фильмотеки: глаза до экрана, а руки до рецензий. Распространяться, правда, буду не на каждую тему, но буду, остальное - по десятибалльной шкале. Список сделан по примеру sasha robot. Спасибо ей и Мечтательному Шизофренику за их чудесные списки просмотренного, из которых я почерпнула для себя много нового. Советы и обсуждения приветствуются.

Что было
148. Мэри и Макс (реж. Адам Бенжамин Эллиот) - 10
149. Из 13 в 30 (реж. Гари Виник) - 6
150. Вавилон (реж. Алехандро Гонсалес Иньярриту) - 7
151. Облачно, возможны осадки в виде фрикаделек (реж. Фил Лорд, Крис Миллер) - 6
152. Трасса 60 (реж. Боб Гэйл) - 10
153. Другие (реж. Алехандро Аменабар) - 4
154. Город призраков (реж. Дэвид Кепп) - 8
155. Евротур (реж. Джеф Шэффер, Алек Берг, Дэвид Мэндел) - 5
156. Интервью с вампиром (реж. Нил Джордан) - 9
157. Десятидюймовый герой (реж. Дэвид Маккэй) - 9
158. Добро пожаловать в Zомбилэнд (реж. Рубен Фляйшер) - 9
159. Маленькая мисс Счастье (реж. Джонатан Дэйтон, Валери Фарис) - 7
160. В погоне за счастьем (реж. Габриэль Муччино) - 5
161. Я - легенда (реж. Френсис Лоуренс) - 7
162. Говори (реж. Джессика Шарзер) - 7
163. Ночь на Земле (реж. Джим Джармуш) - 10
164. Рождественский коттедж (реж. Майкл Кампус) - 10
165. Дитя человеческое (реж. Альфонсо Куарон) - 7
166. Люди в черном 2 (реж. Барри Зонненфельд) - 7
167. Десять причин моей ненависти (реж. Джил Джангер) - 9
168. Балетные туфельки (реж. Сандра Голдбахер) - 8
169. Вам письмо (реж. Нора Эфрон) - 10
170. Между небом и землей (реж. Марк С. Уотерс) - 8
171. Полярный экспресс (реж. Роберт Земекис) - 8
172. Отпуск по обмену (реж. Нэнси Майерс) - 7
173. Куда приводят мечты (реж. Винсент Уорд) - 8
174. Когда Гарри встретил Салли (реж. Роб Райнер) - 8
175. Дом у озера (реж. Алехандро Агрести) - 7
176. Женщины-агенты (реж. Жан-Пол Салом) - 9
177. Облако (реж. Грегор Шнитцлер) - 10
178. Лучше не бывает (реж. Джеймс Л. Брукс) - 8
179. Плюс один (реж. Оксана Бычкова) - 9
запись создана: 04.06.2009 в 13:52

@темы: коробка с кинопленками

02:36 

Иржи Грошек. Легкий завтрак в тени Некрополя

Больше никакого рок-н-ролла
Читать Грошека - это как тонуть в огромном болоте со встроенным подогревом и джакузи. Очень медленно погружаться с довольной лыбой наконец-таки найденного мифического абсолютного перфекта на лице и распевать при этом марсельезу. Но «господин чешский кинематографист» не был бы собой, если остановился бы на достигнутом. По наступлению идеального спокойствия в сознании читателя, крепко убедив его, мол, чувак, расслабься, здесь просто хорошо написанный романишко, получай кайф и поменьше думай, Грошек выдергивает обывателя из уютного затона, поднимает на пару метров, встряхивает как распоследний апельсиновый сок с мякотью и отпускает на волю силы притяжения головой вниз. После чего не дает даже толком очухаться от утробного шока, объявляя в водоеме диаметром метров эдак в пять штормовое предупреждение, а затем и вовсе устраивая зверское цунами. Опуская подробности, автор гоняется за своим читателем с упертостью волка из «Ну, погоди!», самозабвенной отдачей кота Тома, находчивостью Сильвестера и прочими гениальными находками традиционных мультипликационных врагов. Тем временем темы, разрабатываемые в книге, тяжело даже приблизительно назвать детскими.
«По теории вероятности, надо вырезать побольше букв и разложить их на огромной сковородке. И подбрасывать, и подбрасывать... Рано или поздно их этих буквиц сложится роман. Таким образом можно написать «Сагу о Форсайтах». По теории вероятности. Сколько раз я пробовал, но получалась какая-нибудь галиматья, вроде «взбдызнуть по голодызре». Наверное, я собираю не те буквы...». Грошек кокетничает и старательно прикидывается кисейной дамой, которая, глядя на стопку рукописных листов, делает круглые глаза и голосом аристократической дурочки заявляет: «Я??? Это? Написала? Что Вы, что Вы...». Сдается мне, принцип сковородки сыграл немаловажную роль в создании «Легкого завтрака...»: на кухонный стол попадают мелко нарезанные мифы Древнего Рима и кое-как покрошенные события современности. Все это дело перемешивается с таким упорством, что понять где император Нерон вкушает последствия своих пиршеств, а где Милош сходит с ума по Валерии, становится довольно-таки проблематично. Воронка из сюжетов засасывает в жизненные дебри так глубоко, что в какой-то момент кажется, будто всё это никогда не закончится: герои так и будут перетекать из одного в другого, выкидывая всё новые и новые фокусы.
Но, несмотря на кажущуюся оригинальность переплетения двух миров, Иржи Грошек не открыл ни Америки, ни менее значимых твердынь мира сего. Булгаков gjnhzcf.ot воплотил эту идею ещё в «Мастере и Маргарите», последовательно чередуя сюжетные измерения. Грошек лишь пошел дальше, углубившись в метод настолько, что порой кажется, будто и сам он окончательно запутался в том, что к чему в недолюбовной эпопее. Но нет, ему мастерски удается распутать разноцветный клубок, разложив, наконец, свои сюжетные линии в порядке появления на сцене действия.
И раз уж речь пошла о литературных параллелях: буквально с языка срывается сравнение с Ф. Бегбедером, которое, на мой взгляд, совершенно неправомерно, будучи сравнением огурца и помидора. И хотя неприкрытый цинизм по отношению к женскому полу не может не навязывать некоторого сходства, стилевая манера создает между скандалистами пропасть покруче любого Гранд-Каньона.
Именно таким я увидела Грошека в его книге «Легкий завтрак в тени Некрополя», именно таким он показался мне в чертах его персонажей, именно таким он мне запомнится ещё надолго. Циничным, дерзким, броским. Потерянным, смущенным, запутанным. Внимательным, анализирующим, выдумывающим. Немного занудным. Просто настоящим.

Цитаты под катом.

@музыка: placebo - buttle for the sun

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

11:23 

Мэри и Макс.

Больше никакого рок-н-ролла
О том, что будущее кинематографа за анимацией, не заявил разве что очень ленивый и крайне не проинформированный. Будучи невообразимо ленивой, я всё же остаюсь мало-мальски в курсе того, что подгорает на могучей кухне кино индустрии, оставляя после себя едкий запах новой тенденции. Подгорает, собственно говоря, вся мультипликация, плавясь от смущения и сгорая от банальности. И, тем не менее, избегая тухлости, пустоты и прочих недугов пандемического характера появляются время от времени работы чуткой руки и незамыленного воображения. К последним, как Вы могли уже догадаться, я отнесла бы австралийскую ленту «Мэри и Макс».
Пластилиновая анимация хоть и не канула ещё в полноправное небытие, но совершенно точно отступила на десяток шагов назад, с нынешней графикой она соперничать и не пытается. Будь «Мэри и Макс» снят в традиционной манере а-ля «Вверх» и иже с ним, потери были бы невосполнимы. Пластилин сначала создает впечатление выдуманности, невозможности, а потом вгоняет зрителя в свой утрированный, но такой уютный мир с его плавными очертаниями и приглушенными тонами.
Реальная история в контексте бьет по голове, под дых, в солнечное сплетение, нехило затрудняет дыхательные пути и провоцирует тахикардию. Австралийская девочка, методом научного тыка находящая себе друга по переписке. Замученный стечениями обстоятельств, психическими недугами и ожирением американец «за 40». И бездна километров между ними. Покажите мне человека, который скажет, что это банально.
Главные герои прорисованы с точностью до крупицы характера без какого-либо употребления характеризующих эпитетов. Детали быта, окружение, манера говорить и воспринимать мир – буквально всё раскрывает нравы Мэри и Макса. Они уникальны, единственны в своем роде и невероятно привлекательны, несмотря на первоначальную их нелицеприятность. Мэри, со своим сияющим доброй простотой и надеждой сердцем. Макс, с уникальным видением окружающего мира, которое многие ошибочно воспринимают как хорошее чувство юмора. Персонажи, которые могли бы жить в соседнем доме. Персонажи, которые могли бы ходить по улицам любого города.
Жизнь расставляет всё на свои места; для Мэри и Макса она находит подходящую нишу, в которой им наконец-таки спокойно и по душе. Назвать происходящее на экране «мультиком», я не смогу при всём желании. Это люди, пусть пластилиновые, пусть выдуманные, но люди, которые своими узкими тропинками, своими неуверенными шагами и трудными решениями преподают достойные уроки, из которых грех не вынести что-то для себя. Пластилин иной раз оказывается живее, чем мы могли бы предполагать.

PS, цитаты и кадры

@музыка: Доза Радости - Пионерская

@темы: кино ряды кино индустрии, рецензии

13:48 

Терри Пратчетт. «Кот без прикрас»

Больше никакого рок-н-ролла
Бывает, едешь в маршрутке домой, уставший как последняя псина. Холодно, за окном – мелкий моросящий дождь, способный любого выбить из колеи. Вокруг недовольные погодой, окружением и по совместительству жизнью лица промокших пассажиров. И тут водитель включает радио, где крутится никому неизвестная и незамысловатая мелодия, вполне приятная, впрочем, на слух. Она льется из динамиков, заполняет атмосферу, размягчает лица-сухари, унимает пальцы, нервно теребящие полы черного пальто и успокаивает беспокоящие мысли. Согласна, как правило, хлобыщит из этой выхлопной инфотрубы отборная попсятина, но бывают же исключения. Так вот, книга Пратчетта «Кот без прикрас» сродни той мелодии – столь же незамысловата, но так приятно проста, что хочется демонстрировать свою откуда-то появившуюся лыбу каждой унылой физиономии напротив.
Впрочем, Пратчетт не так прост, как может показаться на первый взгляд: ненагроможденность конструкций не отменяет тонкой и остроумной смысловой игры понятиями. Автор, будто бы играя в кубики с трехлетним ребенком, подбирает характеристики представителям семейства кошачьих; перебирая бесконечные, кажется, грани своего пытливого воображения он забавляет, веселит, повествует, классифицирует и сам разбирается в трудно поддающихся анализу тонкостях хрупкой души настоящего кота. И казалось бы, он не первый и не последний в ряду подобных классификаторов – серьезных и не очень, литературных и не совсем. Тем не менее, Пратчетту, кажется, удалось «охудожествить» то, что другим ранее было не под силу, если, конечно, мы говорим о художественности подлинной, а не бульварной. «Охудожествить», при этом, универсально, что называется «для детей от пяти до пятидесяти». Согласитесь, довольно редкое нынче достижение.
Больше говорить, пожалуй, не о чем: пересказать Пратчетта без потерь в стиле и содержании способен лишь ещё один Пратчетт, которых во всем мире можно перечислить на пальцах одной руки; я к их числу явно не отношусь. Знакомиться с этим товарищем предпочтительнее лично, в комнате, залитой желтым светом, с кружкой чая руке и настоящим котом под боком. Только так, и не иначе.

Цитаты под катом.

@музыка: muse - sing for absolution

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

22:38 

Давайте вполголоса.

Больше никакого рок-н-ролла
Когда трясутся поджилки в ожидании волшебства ну или хотя бы чуда.
Когда снежные узоры на витринах не кажутся нелепыми.
Когда из каждого дома изо дня в день доносится запах свежей выпечки.
Когда вездесущие фонарики освещают даже самые потайные уголки любой душонки.
Когда в глазах повсюду искрится надежда.
Когда на пакетах из супермаркетов появляются снежинки.
Когда в магазинах центра почему-то правильно дают сдачу.
Когда плейлисты местного радио не отличаются особым разнообразием.
Когда старички на скамейках хвастаются парадными пиджаками.
Когда даже Starbucks перестает быть чопорным.
Когда каждый второй навстречу идущий волочит по два набитых пакета подарков в каждой руке.
Когда прохожие напевают на ходу «Χριστουγεννα ηρθαν παλι...»
Когда ночью красивее, чем днем.
Когда два этажа в «Тысяче мелочей» забиты ёлочными игрушками.
Когда старые друзья, с которыми ты в ссоре уже четыре месяцев вдруг появляются с дежурной лыбой до ушей.
Когда местные дети нараспев разучивают праздничные гимны.
Когда все соседи по вечерам стекаются к церкви.
Когда пахнет корицей и апельсинами.
Когда снег, кажется, обволакивает сознание, хотя на улице - плюс семь.
Когда мир переворачивается в предпраздничных кульбитах – вероятно, скоро Рождество.
А здесь все почему-то не так.

@музыка: muse - uprising; resistance

@темы: Игра со словами в шашки

13:18 

Бегбедер. Бормор. Гавальда.

Больше никакого рок-н-ролла
Фредерик Бегбедер «Любовь живет три года»
Если очень долго что-то отрицать, можно доказать обратное – к такому нехитрому выводу можно прийти прочитав «Любовь живет три года». Это если, конечно, опустить все сюжетные подробности, нелицеприятные детали и прочие колкости в традиционном авторском духе. Развенчание мифа о вечной любви, доказываемое на своей родной шкурке - то ещё занятие, но товарища Бегбедера – заядлого экспериментатора по части человеческих душонок, своей собственной в том числе, – сий факт ещё не останавливал. Местами книга немного горчит чрезмерным пафосом и чересчур афористичными прописными истинами, переливаемыми из одной кастрюли с прочей сомнительной жидкостью в другую, но ни то, ни другое, по сути, не портит атмосферу непросыхаемого горя – для затравки, а потом уже и долгожданного по праву счастья. А может и портит – просто мы настолько привыкли к причудам этого господина, описаниям довольно-таки интимных процессов пребывания наедине с унитазом и премудростям затаскивания девушек в свои перины, что излишний пафос кажется манной небесной и великодушно забывается. Кстати, всему вышеперечисленному, как того и следовало ожидать, принадлежит свое место и в этом опусе невнятного жанра. Высокопарные выводы на последнем десятке страниц соответствуют финальным пяти минутам любой голливудской более или менее слащавой мелодрамы, да что там соответствуют, они дадут фору какой угодно подобной концовке. В общем и целом, съедобно для чтения в моменты, когда настроение уже кончилось, а силы ещё остались.

Петр Бормор «Игры демиургов»
О волшебстве, полете мысли, нестандартном подходе и прочих прелестях этой книги говорилось такое немереное количество раз, что перечислять их ещё раз было бы просто кощунством. Эта повесть, иначе и не скажешь, оказалась тем самым исключением из моего личного правила, что чужим советам верить не стоит, как пить дать, разочаруешься. Но нет, разочароваться в этом случае пришлось не под силу даже мне. Легкий и складный, буквально воздушный слог в купе с незамысловатыми, но такими душевными сюжетами – чудесный микс для поднятия любого настроения, упавшего ниже плинтуса и изрядно повалявшегося там в пыли. Цитировать эту книгу можно только целиком – выбрать лучшее из ряда одинаково мастерски нарисованных эскизов иногда не стоит и пытаться. Кстати, да, стиль Бормора конкретно в этой книге напоминает технику эскизов, набросанных за пять минут, но так и не доведенных до полноценной картины; просто потому, что в форме эскиза борморовские истории кажутся куда более привлекательными, нежели если они были бы облечены в полноценный роман. Так или иначе, успех был и остается другом той изысканной простоты, которой удалось добиться Бормору. Чудно, что тут ещё добавить.

Анна Гавальда «35 кило надежды»
Говорю сразу: аннотация на обложке нагло врет, Гавальда никакой не феномен зарубежной литературы и уж никак не «нежный Уэльбек». Что-то такое эдакое в ней определенно есть, густая смесь из традиционного французского сентиментализма и налета искусного философского переосмысления медленно гниющих от старости человеческих вопросов. Родители в браке без любви, ребенок, на котором они отыгрываются, его дедушка – ясный свет в конце тоннеля. Что случится с маленьким рукастым двоечником в конце сотни страниц – по сути и неважно, повествование не располагает к чрезмерной динамичности сюжета, скорее, наоборот, способствует плавному течению событий, не особо детально продуманных, но довольно-таки сносно описанных. Когда читаешь, кажется, будто смотришь мультфильм: из тех, где все герои со слезами на добрых глазах мучительно ждут счастливого конца, который непременно наступит, надо только немного подождать. И забывается книга также, как и среднестатистический мульт: через три дня деталей и не вспомнишь. Плохо ли это, хорошо ли – каждому решать самому.

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

23:05 

Книжные хроники.

Больше никакого рок-н-ролла

Отныне обязуюсь вносить сюда всё читаемое и прочитанное в 2009 году. Да поможет мне дух писательского Сотоны, ибо какие-никакие, но всё-таки коллеги.. Читается медленно, дабы времени не хватает катастрофически. Ну и с этим мы тоже что-нибудь да придумаем. Ссылки на рецензии присутствуют - чин чинарем. Сразу предупреждаю - описаний сюжета в моих опусах искать бесполезно - не люблю я это грязное дело. А вот мыслью по древу - это да, это наше всё...

 

Позади:


запись создана: 28.11.2008 в 11:43

@музыка: Торба на круче - Поговори со мной

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

02:21 

Граффити.

Больше никакого рок-н-ролла
Российское кино есть кино по определению необыкновенное, хотя бы потому, что может многое, но не делает ровным счетом ничего для создания чего-то более или менее съедобного: возможно слишком пересоленного или чуть недоперченного, но более или менее сносного для подачи к мировому столу вечного кинопиршества. Причины на это, как правило, две: заграничный зритель ни черта не понимает в тонкой и ранимой русской сущности – это раз, и широкой режиссерской натуре не хватает бабла – это два. Путем нехитрых логических измышлений, можно догадаться, что когда есть бабло, надобность в тонкой и ранимой сущности отпадает естественным образом, а когда присутствует эта самая сущность в нынешнем режиссерском отображении, никакое бабло уже не в состоянии спасти ситуацию. Вот так, петляя в одном и том же замкнутом круге, и развивается сегодня, на мой сугубо субъективный обывательский взгляд, великое и могучее, российское кино.Правда, есть и свои нюансы: к счастью эта неподъемная, во всех прямых и переносных смыслах этого слова, махина время от времени слетает с хорошо отлаженной орбиты и стартует на короткие дистанции, направляемая уверенной рукой знающего человека. В результате из бессмысленной жижи сюжетов и кадров может получиться очень даже съедобная перловка, а при хорошем раскладе даже вполне себе достойная овсянка для той самой тонкой и ранимой русской души…
Игорь Апасян оказался той самой уверенной рукой для российской киноиндустрии аж в 2006 году, но хороший продукт данного производства, как известно, сродни высококачественному вину, которое с течением времени только прибавляет в своей ценности. Вот и фильм «Граффити» для меня отлеживался в дальнем ящике, пока, наконец, не потребовал капли внимания и не вызвал целый фейерверк эмоций в масштабах моей маленькой душонки в итоге. Что послужило катализатором этой неожиданной реакции и каково происхождение реагентов, я постараюсь Вам объяснить в рамках пары тысяч слов.
Действовать без оглядки при нынешнем состоянии дел способен далеко не каждый: в затылок дышат стереотипы, а из-за угла позыркивают предшественники возможного неодобрения; преодолеть этот этап, судя по всему, сегодня способен не каждый. Апасян берет на себя ответственность: он снимает русское кино для русских, не делая скидки на чужеродное американско-европейское восприятие, рассчитывая на понимание того, что впитано с молоком матери, что течет в жилах практически каждого, кого можно с чистой совестью назвать «русским». Говоря с абсолютным знанием описываемого, даже толерантный к любым чудаковатостям греческий характер долго будет думать над тем, зачем же Клизя так упорно машет своими руками-мельничными лопастями в птичьем загоне, какого же черта он хочет от скотины, предназначенной для удовлетворения физических псевдопотребностей современного человека? Объяснять ему какого же именно черта – себе дороже, только если не хочется прибавить к своему образу легкий оттенок милого русского сумасбродства, граничащего с сумасшествием.
Но безоглядная преданность родным характерам – это далеко не единственный плюс фильма с броским названием «Граффити». Небанально рассказать о банальных историях научиться трудно, это надо уметь: уметь убедить не жать на «стоп», а только лишь делать громче. Апасяну и Ко это удается на все невозможные двести процентов, потому что начав, невозможно недосмотреть до конца: образы всплывают перед лицом, голоса эхом отдаются в голове. Картины из фильма сотнями кадров западают прямо в душу без малейшего намека на выселение, а имена звонко отдаются в груди колокольным звоном.
Кто-то скажет, что часть образов утрирована, это, по сути дела, неважно: если представить, сколько таких утрированных, но гораздо более подлых живет по нашим городам и весям, можно свихнуться от разочарования на месте, да, и в конце концов, художественная картина, даже претендующая на реалистичность отображения национальной действительности должна оставаться только художественной картиной, а не «путеводителем по русской деревне» и прочей белибердой, которой нынче стало модно обзываться.Описываемое не есть фантастика, и это наглядный факт, орущий на каждом углу о том, что стоит, наконец, заглянуть в себя, направив свои многочисленные потуги внутрь, в самое сердце нашей среднестатистической Мухосрани, и вот тогда, может быть, замкнутые круги разомкнутся, и мы ещё увидим, что до заката ещё ох как далеко…

@темы: рецензии, кино ряды кино индустрии

20:31 

Кен Кизи. Над гнездом кукушки.

Больше никакого рок-н-ролла
Книги вне времен и народов всегда трудны в плане личностных анализов, хотя бы столь неглубоких, как мои. По обыкновению, существует две, от силы три, точки зрения на сюжет, героев и личность автора в конкретном романе, всё по сути вертится вокруг этих теорий, несколько их переиначивая и пересказывая в красках. К сожалению или, может, к счастью, я ещё не успела ознакомиться с такими монументальными трудами по книге Кена Кизи «Над гнездом кукушки», так что придется, как всегда, импровизировать.
Психиатрическая лечебница внушала, внушает и будет внушать метафизический ужас, ну или просто панический страх для миллионов людей; и я не исключение. Что творится за стенами учреждения, где что угодно можно списать на буйство пациентов, даже страшно представить; сумасшествие – само по себе нехилый страх, не говоря уже о лечащем персонале, главных врачах и старших сестрах. Кизи дает понять: последние иной раз оказываются опасней самого недуга.
Описываемая обстановка – как раз тот случай, когда против системы не попрешь, а если попробуешь, мгновенно попадешься в её жернова. Лучше спрятаться, притвориться, пригнуться, переждать - только сколько ждать? Как бы жизнь не прошла за белыми пилюлями и программами радиопередач прошлых лет.
Великая смелость, описывать систему – практически любую управляющую человеческими судьбами – снизу, с высоты полета божьей коровки; рассказывать о ней так, как её видят те люди, чьими судьбами она управляет. Система безжалостна: она будет бить до тех пор, пока ты не замолчишь, пока гарантированно не умолкнешь, вместе с ней безжалостны люди, поставленные его величество Случаем на управляющее место. И если ты вдруг решил нарушить все порядки – берегись…
Бежать против беговой дорожки и плыть против течения –занятия не из самых легких, но если предположить, что во время твоего забего-заплыва тебя будут в качестве бонуса дубасить дубинкой по голове – можно в какой-то очень маленькой мере представить каково было Макмерфи в своей гонке с печальным финалом: победителем-то оказался явно не он. Ну да шут с ней, с победой, он давно понял, что до неё ему как до Марса на перекладных, не расстаться бы с разумом, а заодно и жизнью. Что не столь просто, как может показаться на первый взгляд.
Пролетая над гнездом кукушки можно разглядеть десяток человеческих жизней, напуганных, забитых и забытых, сбившихся в кучку якобы психопатов. Все здесь по собственной воле, все – на добровольном лечении. Только вот лечение здесь специфическое: лечат здесь от жизни…
Пролетая над гнездом кукушки тяжело остаться собой, таким, каким заполнил до белых стен и плетеной сумки старшей сестры. Даже больше: тяжело вспомнить, каким же ты был на самом деле. Псевдодобрая улыбка вкупе с электрическим током рано или поздно сделают всё по-своему. Система все равно возьмет верх.
Один из тысячи выберется из длинных коридоров безумия, остальные 999 сломаются; сломаются не в борьбе, а в её отсутствии. Сломаются, потому что на это все и направлено, потому что к этому все и идет.
Книга Кена Кизи – потрясающий по своей силе и эмоции рассказ из будто бы потусторонней жизни, рассказ об инопланетянинах с Земли, рассказ о сочувствующих тиранах и их помощниках. Его читаешь на оголенном нерве – иначе не получается, его проживаешь на одном дыхании – иначе не выходит. Про него нельзя забыть и больно вспоминать, о нем трудно говорить и невозможно молчать. Кизи удалось создать маленькую психиатрическую утопию, разрушить её, восстановить и снова разрушить, не вкладывая в это действо двусмысленных моралей. Единственная мысль – ЖИВИ. Живи, пока ещё не поздно. Живи, пока кукушка отсчитывает отведенные тебе минуты…

Традиционно, цитаты под катом

@темы: Трепанация мозга в момент литературного оргазма

Отчаявшись услышать то, что надо

главная